+7 (499) 653-60-72 Доб. 417Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 929Санкт-Петербург и область

Российская федерация и международное право

Российская федерация и международное право

Расширение договорных связей России с другими странами обусловило необходимость совершенствования внутригосударственного законодательства, регламентирующего заключение ею международных договоров. Одним из важнейших актов российского законодательства в этой области является Федеральный закон "О международных договорах Российской Федерации" от 15 июля 1995 г. Он основан на положениях Конституции РФ 1993 г. Международный договор Российской Федерации определяется в упомянутом Федеральном законе 1995 г. Существенным моментом в этом определении является то, что соглашение должно регулироваться международным правом, в отличие от соглашений, обязывающих государства политически, но не порождающих юридических обязательств как, например, многие соглашения в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Континуитет

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Приоритет международного права над национальным законом! Евгений Фёдоров

Применение международного права в конституционном правосудии: итоги и перспективы Уважаемые коллеги, Так получается, что мой доклад, очевидно, будет некоторым продолжением того, что мы услышали и в предыдущем докладе, и в более ранних сообщениях, а именно в сообщении Председателя Страсбургского суда по правам человека и в некоторых других выступлениях.

Дело в том, что я собираюсь поделиться с вами некоторыми своими рассуждениями по поводу применения Конституционным Судом Российской Федерации международно-правовых норм, норм международного права, однако именно в области прав и свобод человека и гражданина. В этом связь как бы того, что мы слышали с вами уже по этой теме.

Мне хотелось бы подойти, может быть, несколько с другой стороны к тому, что было сформулировано в докладе Председателя Страсбургского суда — я имею в виду то, что он назвал принципом вторичности в деятельности Страсбургского суда по защите прав и свобод.

Действительно, инстанция наднациональная может быть признана в этом смысле — и таковы подходы Страсбурга — вторичной, потому что не одна она защищает права и свободы и она, очевидно, не была бы эффективной, если бы не могла опираться на национальные юрисдикции. Среди таких национальных юрисдикций, безусловно, я вижу и особое место конституционных судов.

Но я хотела бы сказать о другом, может быть, соотношении между уровнем защиты прав и свобод на национальном уровне и наднациональной защитой этих прав и свобод. Я просто хочу обратить ваше внимание на то, что в сравнительном правоведении и в международном праве уже давно рассматривается в качестве особого рода материального конституционного права международное право. Вот если исходить из того, что международное право в области прав и свобод человека по своему существу представляет собой материальное конституционное право, то тогда связь между защитой конституционных прав и свобод, в том числе с помощью конституционной юрисдикции и международным правом, получает и некоторый дополнительный аспект.

Для нашей конституционной действительности в связи с этим я выделила бы особое значение одного положения российской Конституции. В нашей Конституции, которая, как и многие другие конституции, признает примат международного права над внутренним законом, существует, кроме всего прочего, одно положение. Оно звучит приблизительно так я думаю, что я почти точно его изложу : в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина следующую фразу я хотела бы особенно подчеркнуть в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права.

Таким образом Российская Федерация заявила, что она признает и гарантирует права и свободы человека и гражданина в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и рассматривает эти принципы и нормы в качестве базы конституционного регулирования, потому что далее в этой же норме Конституции следуют такие слова: "и в соответствии с данной Конституцией".

С моей точки зрения, это конституционное положение нельзя истолковать иначе как предусматривающее такое положение, при котором Конституция Российской Федерации, защищая, признавая и гарантируя права и свободы, следует международно-правовым стандартам.

И это я считаю очень важным. Из этого следуют как бы два вывода, которые определяют значение международно-правового регулирования прав и свобод для Российской Федерации и для конституционного судопроизводства, в частности. Первый вывод заключается в том, с моей точки зрения, что внутренний законодатель не может предпринять какие-либо шаги, которые ограничивали бы те международные стандарты, которые признаны на уровне общепризнанных принципов и норм международного права и действуют в мировом сообществе.

Внутренний законодатель не может этого сделать, потому что конституция сама следует международным стандартам, и, следовательно, внутренний национальный законодатель не может, не меняя конституцию, изменить обязательства Российской Федерации в области гарантирования прав и свобод. И второй аспект, который, с моей точки зрения, тоже вытекает из конституционного регулирования и из того, в частности, что Россия признаёт юрисдикцию Страсбургского суда, — это положение о том, что международные нормы, в которых закреплены права и свободы, как бы обеспечивают постоянный мониторинг соблюдения прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации в соответствии с мировыми стандартами.

Здесь неоднократно звучало положение, которое является бесспорным, — положение, согласно которому применение норм международного права о правах и свободах является прежде всего задачей всех судов. Они, именно рассматривая конкретные дела, должны исходить из международно-правового регулирования прав и свобод и, таким образом, реально их гарантируют.

Однако в связи с этим возникает некоторый вопрос о том, какова же роль именно конституционного правосудия в обеспечении прав и свобод. Прежде всего нужно подчеркнуть еще раз, что эта роль определена тем, что конституционный, закрепленный в российской Конституции каталог прав и свобод человека и гражданина практически идентичен, полностью корреспондирует тому, что признаётся европейским сообществом и мировым сообществом в качестве таких прав, подлежащих защите как на национальном, так и на наднациональном уровне.

Поэтому когда возникает вопрос о том, что нарушается какое-либо предусмотренное конституцией право или свобода, то Конституционный Суд, исходя из того, что перечни гарантированных прав и свобод в национальном и в наднациональном законодательстве и в международном праве фактически идентичны, защищает эти права и свободы, при этом широко использует, как я считаю, именно международно-правовые подходы. Каковы, собственно, методы, с помощью которых Конституционный Суд при этом применяет или использует нормы международного права в области прав и свобод?

Прежде всего Конституционный Суд использует международно-правовую интерпретацию прав и свобод в качестве дополнительного теоретико-догматического аргумента. Речь идет, конечно, об использовании такого рода аргументов не столько в резолютивной части решений, сколько в мотивировочной, в обосновывающей части этих решений.

Если привести такой анализ был проведен у нас в Конституционном Суде какие-то общие статистические характеристики того, насколько часто Конституционный Суд обращается именно к использованию международно-правовых определений прав и свобод, то это вылилось бы в довольно большие цифры: почти каждое десятое решение Конституционного Суда Российской Федерации мотивировано ссылками на международно-правовые нормы.

То, что Конституционный Суд использует здесь международно-правовые нормы именно в качестве такого догматического аргумента, можно подтвердить, например, таким фактом: Конституционный Суд ссылался на нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод еще тогда, когда эта Конвенция не была ратифицирована в Российской Федерации.

Конституционный Суд ссылается в своих решениях на многие нормы, которые в международном праве не признаются обязательными. Я знаю, что в международном праве обсуждается вопрос о правовом характере такого рода норм, о правовом характере так называемого "софтло", я должна сказать, что Конституционный Суд очень часто в мотивировке своих решений прибегает к ссылкам именно на это "софтло" и таким образом усиливает аргументацию, усиливает свою позицию.

При этом Конституционный Суд выработал целый ряд правовых подходов к использованию международно-правовых норм. Я назову некоторые из них. Первое, что мне кажется очень важным. Если в национальной Конституции какое-либо основное право не нашло детальной конкретизации, только обозначено, то Конституционный Суд считает, что содержательное наполнение этого права должно происходить в соответствии с тем, какое содержание ему придается в международном праве и в международной юрисдикции Страсбургского суда.

Таким образом, мы делаем аргументы международного права и аргументы Страсбургского суда составной частью того, что кладется нами в основу нашего решения о содержании того или иного основного права или свободы. В связи с этим мне хотелось бы подчеркнуть одну особую позицию Конституционного Суда я отношу её к очень важным правовым позициям Конституционного Суда России, здесь, в этом зале находится и автор этой позиции, и я его обязательно назову, — это профессор Витрук Н.

Не сразу мы нашли этот подход, но все-таки Суд коллегиально пришел к такому выводу, что общепризнанным принципом или общепризнанной нормой международного права, во всяком случае для её применения внутри Российской Федерации, мы можем считать такие принципы и нормы, которые как таковые используются именно Конституционным Судом Российской Федерации.

Я понимаю, что такое решение и такие подходы Конституционного Суда Российской Федерации не являются хоть сколько-то обязательными для международного сообщества, для других конституционных судов, но я считаю, что в нашей практике мы нашли для себя важный ключ к пониманию того, что Конституционный Суд может использовать в качестве общепризнанных принципов и норм международного права.

Я заранее согласна принять всю критику со стороны ученых-международников, потому что у них на этот счет есть другие определения, но в нашей деятельности практическое значение обнаружил именно такой подход.

Особая правовая позиция Конституционного Суда, которая должна быть, по-моему, подчеркнута, — это такая позиция, которая используется Конституционным Судом в тех случаях, когда в Конституции Российской Федерации какое-либо право не закреплено, оно подлежит только логическому или нравственному выведению из других норм Конституции.

Но при этом наличествует международно-правовая норма, которая прямо говорит о таком содержании основного права, с одной стороны, и существует внутренний закон, который не соответствует этому пониманию основного права в международном праве. В этих случаях Конституционный Суд, к сожалению, не может воспользоваться собственной компетенцией, потому что он не проверяет внутренний закон на соответствие международно-правовой норме. Но, отказывая в рассмотрении такого рода дел, Конституционный Суд, как правило, указывает, что норма международного права, как включенная в российскую правовую систему, имеет приоритет перед внутренним законом и должна применяться в качестве приоритетной нормы другими судами, действующими в Российской Федерации.

Мне кажется, что это тоже один из способов, благодаря которому Конституционный Суд Российской Федерации существенно продвигает применение норм международного права в практике других судов Российской Федерации. Важно подчеркнуть, что не формальная юридическая сила международно-правовой нормы, не то, что она является формально общепризнанной, не то, что она является обязательной нормой, а именно содержание этой нормы определяет её значение для применения, для использования во внутреннем правоприменительном процессе в Российской Федерации.

Именно поэтому, повторяю, Конституционный Суд неоднократно обращался к рекомендательным, так называемым, нормам, к таким нормам, допустим, как нормы Декларации Генеральной Ассамблеи ООН, как принципы независимого правосудия, как принципы защиты жертв преступлений, как Кодекс поведения юристов в европейском сообществе.

На все эти акты, формально не имеющие обязательной юридической силы, Конституционный Суд неоднократно ссылался в своих решениях, наполняя с помощью этих актов содержание основного права, закрепленного в Конституции Российской Федерации. Теперь я хотела бы, может быть, подойти к главному тезису своего сегодняшнего выступления. Все эти многочисленные ссылки на международно-правовые нормы в решениях Конституционного Суда, все это, может быть, не имело бы такого большого значения, если не принимать во внимание юридическую силу самих решений Конституционного Суда.

Мне хотелось бы подчеркнуть такой аспект: юридические последствия применения Конституционным Судом международно-правовых норм непосредственно связаны с тем, что решения Конституционного Суда имеют обязательную силу. При этом, я подчеркиваю, эту обязательную силу не только в формальном смысле, не только в том плане, что Конституционный Суд принимает решения окончательные, с точки зрения их процессуальной силы и положения, но и в том смысле, что Конституционный Суд принимает решения, имеющие обязательную силу в материальном смысле, потому что они обязывают все другие суды.

Последний мой вывод заключается в следующем. Мне кажется, что конституционное правосудие является очень важным средством для интеграции собственно правового регулирования, существующего в Российской Федерации, в международное правовое пространство.

И я думаю, что решения Конституционного Суда могут рассматриваться как вносящие существенный вклад в эту гармонизацию в европейском и мировом сообществе, в понимание основных прав, потому что они обеспечивают синхронное толкование основных прав Конституции Российской Федерации и в международных стандартах.

Обновлено Роль международного права в российском законодательстве. Авторами поправок выступили представители всех думских фракций во главе с председателем комитета по конституционному законодательству и госстроительству Владимиром Плигиным. На эту тему Госдума приняла закон, разрешающий КС РФ признавать неисполнимыми решения ЕСПЧ Общепризнанные нормы международного права Под общепризнанными нормами международного права понимают принципы, закрепленные во Всеобщей декларации прав человека 1948 , Уставе Организации Объединенных Наций ООН; 1945 , Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 ; Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 ; Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах 1966 и других международных договорах, пактах и конвенциях.

Более того, принципиальная позиция по вопросам международного права выражена в ч. Эта статья впервые в отечественной истории определила новый характер взаимосвязи международного и российского права с учетом верховенства международного права как необходимого условия построения правового государства в России, что справедливо причисляет российскую Конституцию к разряду самых современных. В течение последних двух десятилетий российское государство неоднократно демонстрировало уважительное отношение к международному праву. В подтверждение выбранного в стране курса 12 февраля 2013 г.

"В Конституции не сказано, что норма международного права имеет приоритет над национальной"

Зимненко B. З 00 Международное право и правовая система Российской Федерации. Общая часть: Курс лекций. ISBN 978-5-8354-0000-0 в обл. Настоящий Курс лекций — это комплексное освещение вопросов взаимодействия международного и внутригосударственного права в рамках правовой системы Российской Федерации. Общая часть Раздел I посвящена анализу критериев и условий реализации международно-правовых положений в рамках правовой системы России, их юридической силы. Предлагается методика определения и разрешения правовых коллизий, возникающих между положениями национального права и международного права.

Роль международного права в российском законодательстве. Досье

Применение международного права в конституционном правосудии: итоги и перспективы Уважаемые коллеги, Так получается, что мой доклад, очевидно, будет некоторым продолжением того, что мы услышали и в предыдущем докладе, и в более ранних сообщениях, а именно в сообщении Председателя Страсбургского суда по правам человека и в некоторых других выступлениях. Дело в том, что я собираюсь поделиться с вами некоторыми своими рассуждениями по поводу применения Конституционным Судом Российской Федерации международно-правовых норм, норм международного права, однако именно в области прав и свобод человека и гражданина. В этом связь как бы того, что мы слышали с вами уже по этой теме. Мне хотелось бы подойти, может быть, несколько с другой стороны к тому, что было сформулировано в докладе Председателя Страсбургского суда — я имею в виду то, что он назвал принципом вторичности в деятельности Страсбургского суда по защите прав и свобод. Действительно, инстанция наднациональная может быть признана в этом смысле — и таковы подходы Страсбурга — вторичной, потому что не одна она защищает права и свободы и она, очевидно, не была бы эффективной, если бы не могла опираться на национальные юрисдикции.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Конституция РФ и международное право
Дата направления статьи в редакцию: 25-11-2014 09-01-2015 Аннотация. Предметом исследования настоящей научной работы является рассмотрение законодательных норм Российской Федерации, регулирующих трудовые права иностранных граждан.

Континуитет Материал из Википедии — свободной энциклопедии Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 16 октября 2017; проверки требуют 7 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 16 октября 2017; проверки требуют 7 правок. В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема , иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 24 января 2013 года. Континуитет продолжательство государства и правопреемство государств — разные явления. Континуитет государства — непрерывность его существования как субъекта международного права даже в случае временного его исчезновения как социального организма например, в результате временной оккупации его территории, как это произошло с Польшей в период 1939-1945 г. Принцип континуитета срабатывает в случае кардинальных политических изменений в государстве — революция и смена государственного режима , распад государства. Российская Федерация — Россия , в частности, относится к современным государствам-продолжателям [2] [1].

Россия нарушает международные обязательства

.

.

.

5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» положения официально опубликованных международных договоров РФ.

Россия как субъект международного права

.

РОССИЙСКАЯ КОНСТИТУЦИЯ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

.

Вы точно человек?

.

.

.

.

Комментарии 5
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Андрей

    Прочитал, конечно, далеко от моей темы. Но, все же, можно с вами сотрудничать. Как вы сами относитесь к доверительному управлению?

  2. Антонин

    спс вчера посмотрел

  3. Исай

    Прелестная фраза

  4. Рада

    Вы не правы. Давайте обсудим.

  5. Станислава

    Хм… У каждого абрама своя программа.

© 2019 msktyre.ru